и
дирекция тяги
На дневники есть время только ночью, да и то: такое время, что большую часть из них я забросила; не знаю, как назвать то, что внутри.

Кажется, в ближайшие дни я переезжаю, кажется, это будут первые майские за несколько лет без Калининграда (от души надеюсь, что возмещу в июле; запутавшись в речах богини Кали, шепчет мне радиола внутри арбенинским шёпотом, может, поэтому я так прикипела к этому городу, впрочем, о чём я опять), кажется, кругом бардак и вакханалия, но на самом деле это не так.

Начав что-то понимать, перестаёшь терпеть беспорядок, понимая, что всё, что тебя окружает, и есть твоя жизнь, и стараешься не разбрасывать вещи, слова, обещания, эмоции даже, не оставлять недоделанные дела, договаривать важное, начинаешь больше молча слушать и меньше трепаться, а, подавая голос, обнаруживаешь, что тебя внимательно слушают, хотя ты к этому не прилагал ровно никаких усилий — и иногда тебя даже слышат, что большая радость, потому что на это точно рассчитывать нечего. Начав что-то понимать, понимаешь, что ничего-то ты на самом деле не понимаешь, не понимал и понимать особо не будешь никогда — луковица иллюзий не поддаётся взятию нахрапом, нужно быть очень терпеливым, упорным и весёлым, чтобы соскрести с неё очередной слой шелухи и не сдохнуть от того, что всё не так, как ты себе представлял.

Передо мной лежит фиолетовый резиновый браслет — копеечный, как и все вещи на благотворительную продажу, его случайно купил Че в лиссабонском Хард Роке вместе с симпатичной футболкой, это была ночь кутежа, мы отмечали мой день рождения, прошедший пару дней назад, сидя ровнёхонько под огромным красным кадиллаком, подвешенным к потолку. Это был отличный вечер, я исполнила практически все свои материальные хардроковые желания: купить шляпу, взять себе кипер хуррикейна и потратить сотню евро на всякую фигню; мы ушли оттуда, пока ещё было хорошо, и отправились подниматься по узким и крутым лиссабонским улочкам, внезапно набредя на стойло фуникулёров, раскрашенных руками местных граффити-мастеров и, казалось, очень тёплых в свете жёлтых фонарей и почти живых, иногда даже поскрипывающих, на манер вздохов переступающих с одной ноги на другую некрепко спящих лошадей. Мы долго стояли тогда на очередном повороте полностью разукрашенной граффити улицы под здоровенным сказочным деревом, я мысленно продолжала соглашаться со Ско в том, что Португалия — фейская страна, то и дело краем глаза ловишь то, чего быть не должно.
Ночью с улицы сгинули барыги, пытавшиеся предложить нам гаш чуть ли не через каждые пять шагов, зато внизу возле какого-то крутого отеля на центральной Авеню де Либертад возлегли бомжи. Собственно, больше никого почти на улицах и не было, кроме случайных прохожих, да и те торопливо пробегали мимо: по местным меркам плюс десять — ужасный холод и повод спрятать лицо в воротник и потуже замотаться в шарф, а руки держать в карманах. Нам же это после ещё недавних минус девятнадцати казалось эдемской температурой, и следующей остановкой был парк с маленькой детской площадкой, где я качалась на качелях и ходила по бордюру; в резиденцию мы шли под лёгким дождём, уже практически не обращая внимания на все эти перемены погоды, зато легко отличая португальцев от туристов — у первых в это время года при себе всегда есть зонт.
Лиссабон вообще оказался чем-то неуловимо похож на Петербург, только если последний был бы более тёпл и холмист; но у нас было мало времени, чтобы исследовать ближе: то есть, возможно, кому-то и хватит неполных двух суток на город, но мы ходим пешком и стараемся не торопиться, чтобы не пропустить что-нибудь интересное, например, жонглеров, выскочивших на пешеходный переход, пока машины стоят на красном, и роняющих иногда свои шары, но неизменно улыбчивых, или очередное сумасшедшее граффити в переулке, который возникает из какого-то восьмого измерения, когда проходишь мимо.

Мысли мои блуждают сейчас где-то между тем, что ждёт меня грядущей осенью — в одном варианте ещё переезд, в другом — учёба, в остальных — что-то неизвестное, но уж явно хорошее и интересное, идеей лечь спать, ведь завтра рано вставать, жарой от невыключенных батарей (счастье наступило, днём можно ходить в одной футболке), перебором завтрашних планов — впрочем, едва продумав их в стройный ряд, чтобы везде успеть, я перестаю думать о том, чего не случилось ещё и о том, что уже прошло, и принимаюсь слушать ночь. До рассвета уже недолго; весенняя ночь бередит кровь, днём мне обязательно захочется орать на неподвижные серые лица о том, что эээй, оглянитесь, вокруг же весна, самая настоящая веснища, перестаньте делать такие постные щщи, улыбнитесь ей, стряхните с себя пелену, которая вас окутала по самые уши и выше, но сейчас можно выйти на балкон, закрыть глаза и отдыхать в прохладе, улавливая тихие звуки недалёкого леса и громкие — людские, города с левой стороны. Меньше сна, больше отдыха. И больше дела. Кажется, я и правда начинаю что-то понимать.

@темы: диалоги, длясебятина, просто_так, from_the_inside, словоблев, улыбаюсь, dreams_never_deceive, чеширский